суббота, 17 сентября 2016 г.

Любовь как мерило




С определенного момента я стал ловить себя на мысли, что слишком часто мои собеседники поднимают вопросы, которые так или иначе сводятся к одной мысли: почему я выбрал ту религию (СИ), которую выбрал? Нет, даже не столько «выбрал», сколько почему я ее до сих пор «придерживаюсь». При этом они искренно призывают меня оценить те религиозные институты, в которых находятся сами, говорят о «Божьей благодати», о «Божьем милосердии», о «Божьей любви»… 


Вопрос, кстати, хороший, правильный. Он дает возможность поразмышлять не только мне самому, но и тому, кто его задает. Почему я продолжаю придерживаться своих убеждений, а не бегу в какую-то другую церковь? Можно, конечно, ответить, сославшись на правильное/неправильное понимание каких-то доктринальных тем и вероучений, что тоже немаловажно, ведь и Иисус обращал на это особое внимание (Ин. 4:19-26). Однако, есть и другая сторона вопроса…

Вы что-то говорили о Божьей любви. Пожалуй, именно этот фактор и является определяющим в моем выборе в сфере духовного поиска… И это логично, особенно учитывая какое значение Библия уделяет этому качеству.   
«Я даю вам новую заповедь: любите друг друга. Как я люблю вас, так и вы любите друг друга. Все узнают, что вы мои ученики, если между вами будет любовь» (Ин. 13:34,35).

«Дорогие, будем любить друг друга, потому что любовь — от Бога, и всякий, кто любит, рождён от Бога и познаёт Бога. Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь… Кто утверждает: «Я люблю Бога», а своего брата ненавидит, тот лжец. Ведь кто не любит своего брата, которого видит, не может любить Бога, которого не видит. И вот заповедь, которую мы имеем от него: любящий Бога должен любить и своего брата» (1 Ин. 4:7,8,20,21).

Итак, судя по тому, какое место в жизни христианина должна занимать любовь к Богу и ближнему, именно она играет первостепенное значение в определении обладает ли религия живительной и духовно созидательной силой или нет. И если я лично на протяжении десятков лет вижу ее обилие у Свидетелей Иеговы, то почему кто-то должен меня за это осуждать? Это мой личный выбор, сделанный далеко не только на чувствах, но и на том, что называется сравнением фактов.


Я – библейский христианин. А значит, мое духовное мировоззрение должно определяться евангельским образцом, представленным личностью Иисуса Христа. Не кипой покрытых пылью традиций. Не искусственным внешним блеском напускного религиозного пафоса. Только примером Божьего Сына! И только тогда такая вера будет естественной и угодной Богу. 

Библия побуждает: «Мыслите так же, как мыслил Христос Иисус» (Филип. 2:5). А в основе побуждений Иисуса всегда находилась любовь к Богу и ближнему (Мф. 22:36-40). Любовь! Значит, и те, кто претендует на чистоту своего поклонения Богу, должны так же являть и проповедовать эту любовь, подражая в том Иисусу (1 Фес. 1:6; 1 Пет. 2:21). Это логично.


Вот мы и подходим к сути ранее озвученного вопроса. Где и у кого я должен был найти такую любовь, услышать о ней, проникнуться и довериться ей? Кто смог бы мне рассказать о ней, да так, чтобы эта любовь Христа самым гармоничным образом согласовала мои мысли и чувства, здравомыслие и логику? Чтобы, вникнув в эту любовь, я мог убедиться в абсолютной справедливости Божьих решений и судов?


Увы, но мне сложно увидеть это все в словах тех, кто учит, что Бог – жестокий мучитель, который подвергает не угодивших ему людей огненным пыткам. Вечным и бессмысленным пыткам! И у меня всегда возникал вопрос: может ли учение, гласящее, что Бог является таким мучителем, взращивать в человеке истинно христианское сострадание и милосердие к грешникам? Если «бог» жесток и нелогичен, могут ли его служители обучаться большему милосердию, чем их «божество»? Не отсюда ли мнение инквизиторов, мол, лучше еретика сжечь на костре, так как это куда «милосерднее» вечных мук в огненном аду? 




Могу ли я увидеть любовь Христа в действиях тех, кто побуждает свою паству и власти преследовать тех, чьи религиозные убеждения отличаются от их собственных? Действительно ли дух Господа присутствует в призывах религиозного клира и церковных лидеров, призывающих не допускать строительства молельных домов или проведения богослужений т.н. «сектантов»? Не так ли именно поступали те, кто противостоял Иисусу и его ученикам, как это наглядно видно из евангелий и книги Деяний?


Можно говорить сколько угодно красивых слов про «любовь Господню» и про «сострадания Божье», но как же быстро все меняется в настрое подобных «христиан» стоит лишь затронуть тему тех, кто славит Божье имя! Как же быстро меняется выражение их лиц! Однажды я мило беседовал с женщиной, работающей в одной из евангельских церквей. Был приятный разговор на различные духовные темы. И получилось так, что я упомянул о преследованиях, что развернулись в стране против СИ. В этот момент с женщиной произошла какая-то невероятная метаморфоза. Она всплеснула руками и воскликнула: «Ну, и слава Богу! Слава Богу! Давно уже их было пора…» Вопрос на засыпку: чем подобные «верующие» отличаются от других «верующих», описанных Библией как те, кто преследовал «сектантов» своего времени, т.е. христиан? (Деян. 24:14; 28:22).




Как я могу увидеть истинную Божью любовь в тех религиозных сферах, что имеют какую-то паталогическую ненависть к имени Бога и раздражающихся от одной мысли, что Его следует называть Иеговой? Насколько вообще серьезно можно говорить про любовь к Библии, как к Божьему Слову, достойному всяческого уважения, когда такие «верующие» оправдывают сознательное удаление этого имени из оригинальных мест Писания? (2 Кор. 2:17; 4:2). Действительно ли их любовь соответствует любви Христа, который поставил прославление Божьего имени на первое место в своей образцовой молитве? (Мф. 6:9). 


Какую любовь я могу чувствовать от тех «верующих», в богослужебном лексиконе которых одной из самых популярных фраз является выражение «проклятие»? Порой на этом слове строятся целые проповеди! «Проклятие!»… «Они будут прокляты!»… «Бог проклянет вас!»… «Берегитесь Божьего проклятия!»… Возникает ощущение, что подобные церкви воспринимают Бога как того, кто находит невиданное удовольствие в том, чтобы проклясть и наказать как можно больше людей. Это приближает к Богу? Это помогает прочувствовать его любовь? Или о таком «Боге любви» учил людей Иисус?



Попасть под проклятие (не Божье, а такого рода людей), оказывается, очень даже не сложно. Мне лично было достаточно признаться, что я не признаю, например, учение о триединстве. Сколько раз в результате такого признания я оказывался и «проклятым», и «погибшем во грехах», и «сыном Дьявола», «ненавидящим Сына Божьего», и «богохульником», и… (Если буду вспоминать все подобные эпитеты, пожалуй, наберется еще пару страниц текста, а потому не буду утомлять читателя). Нет, я понимаю, что каждый человек волен верить или не верить в кого угодно – это его полное право. Но имеет ли право такой вот «верующий» судить, а точнее, осуждать другого на погибель лишь за факт его иных религиозных взглядов? Похоже, для такого рода людей улетучивается куда-то в небытие известное предупреждение Иисуса:


«Перестаньте судить, чтобы не быть судимыми, ведь каким судом вы судите, таким будут судить и вас, и какой мерой вы мерите, такой отмерят и вам» (Мф. 7:1,2).

«Есть только один законодатель и судья, который может спасти и погубить. А кто ты такой, чтобы судить своего ближнего?» (Иакова 4:12).


Особый вопрос о любви, точнее, о ее отсутствии, вызывает тема весьма лояльного отношения многих «верующих» к участию в войнах и смертоубийствах – к тому, что было категорически не приемлемо для самого Христа (Мф. 26:52).

Ряд моих знакомых некогда были в протестантских церквях. Помню, они звали меня к себе, говорили все те же красивые слова о любви Божьей и благодати. Излюбленной частью Библии у них почему-то было Евангелие от Иоанна. По крайней мере, создавалось впечатление, что другие 65 книг Библии для них были не настолько востребованы, а потому куда менее цитируемы. Но более всего бросалась в глаза другая вещь: говоря с дрожью в голосе о любви Христовой к грешникам и о том, как Искупитель отдал себя за них, чтобы спасти их, они в то же время как-то вполне спокойно говорили и об обратном – про то, что члены их церкви вполне могут идти в армию и убивать врагов на войне. Но как вязалось одно с другим – для меня до сих пор остается загадкой. Получалась какая-то странная вещь – то, что для самого Христа было абсолютно недопустимо, почему-то оказывалось очень даже допустимым для нынешних «христиан». Хотя тот же любимый протестантами апостол Иоанн говорил на этот счет достаточно определенно:


«Всякий, ненавидящий своего брата,— убийца, а вы знаете, что ни в каком убийце не остаётся вечной жизни» (1 Ин. 3:15).

Разумеется, у меня возникал встречный вопрос: как мои знакомые представляют себе ситуацию, когда к ним в церковь приезжает их единоверец из другой, соседней страны, с которым они вместе молятся одному Богу и поют Ему духовные гимны, а потом, в случае войны между их странами, члены их церквей идут на фронт и стреляют в сторону друг друга? По каким признакам можно будет узнать среди тех, кому такой вот «верующий» будет резать боевым ножом горло, что тот человек в камуфляже, оказывается, его брат по вере? И как вообще такие вот «братья во Христе» могут сейчас на какой-нибудь международной «христианской конференции» с чистой совестью смотреть в глаза друг другу, если завтра теоретически между их странами может случиться война и каждый из них, как «истинный патриот», пойдет отстаивать честь и интересы своей стороны конфликта?   



Увы, сколько-нибудь вразумительного ответа на эти вопросы среди такого рода «христиан» никто еще так и не дал. В свою очередь данное обстоятельство меня не только всегда сильно смущало, но также помогало понять, что далеко не всякая церковь, говорящая красивые, пафосные речи о любви к Богу и ближнему, действительно живет согласно такой любви. Впрочем, как сказал все тот же апостол Иоанн:


«Дети, будем любить друг друга не только словом или языком, но и на деле и по истине» (1 Ин. 3:18).


Вопросов об истинной любви Христа, обитающей в истинных его учениках, и связанные с этим сравнения, разумеется, можно приводить еще много. Но, думаю, и того, что было освещено, вполне достаточно для ответа на изначальный вопрос: «Почему я сделал именно такой выбор в своем духовном поиске, какой сделал?» Почему я не остался в т.н. «традиционной», или «титульной», религии? Потому, что я не увидел в ней той необходимой мне любви, которую дает предлагает Иисус. Пожалуй, это то, о чем в свое время пел В.Высоцкий: «Нет! И в церкви все не так, все не так, как надо».

Какими бы «авторитетными» и «традиционными», многолетними и крупными, влиятельными и внушительными ни были религии, определяющей чертой богоугодности является наличие истинной любви. Потому что:


«Если я говорю на языках людей и ангелов, а любви не имею, то я стал звенящей медью или бряцающим кимвалом. И если я имею дар пророчествовать, владею всеми священными тайнами и всем знанием, если имею всю веру, чтобы переставлять горы, но не имею любви, то я — ничто. И если я раздам всё своё имущество, чтобы накормить других, и отдам своё тело, чтобы похвалиться, а любви не имею, то нет мне никакой пользы» (1 Кор. 13:1-3).

Почему же я стал Свидетелем Иеговы? Потому что здесь я увидел, пожалуй, самое сильное проявление любви Христа к человеку. И в свою очередь – искреннее стремление следовать его примеру и подражать в проявлении его любви (1 Пет. 2:21). В чем реально лично я это вижу?

В частности, я считаю правильным, что в основе убеждений и служения действительно стоят любовь и милосердие Бога, радостная весть о прекрасной надежде, а не пугающие проклятия и страх перед суровым Богом. Создатель предлагает людям «жизнь с избытком», а не вечные и бессмысленные мучения (Ин. 10:10). Христиане не будут ни сами, ни с помощью властей преследовать другие конфессии или строить помехи в их деятельности; не будут проклинать других лишь за то, что те верят иначе. Они осознают, что Суд и спасение человека находятся исключительно и только в руках Христа. Они будут глубоко уважать и любить Божье имя и его Слово. Они осознают святость жизни, а потому, будучи «не от мира», не принимают участие в братоубийственных войнах (Ин. 17:16).

Во всем этом я вижу гармоничную согласованность с учением Иисуса Христа. В этом отражается настоящая любовь Бога. В конце концов, это просто логично. И как бы ни банально звучала эта фраза, но именно такой и должна быть религия добра и любви.